Андрей Чернов



Коллапс на постсоветском пространстве



Многие из наших собратьев-писателей стремятся начать повествование неким интересным моментом или же вставить в начало кусочек “покрасивше”, дабы сразу завладеть вниманием читателя. Мы же начнём, как того требует правдивость: конспективным, сухим языком без прикрас, меняющимся только в ключевых сценах. Ибо в силу своего положения, мы пишем прежде всего для Небесных Скрижалей, и только потом — для сердец и умов, достойных их читать.



Итак, мягкий свет пробивался сквозь тяжёлые зелёные гардины. Тени покачивающихся парковых деревьев складывались в узоры, делая и гостиную чем-то похожей на потаённый уголок парка. За окнами по верёвочной сетке буйно росли эпифитные орхидеи, настолько ядовитые, что уже не раз любопытные горничные, привлечённые красотой цветов, поплатились за свою неосторожность. Это создавало определённые проблемы, в первую очередь управляющему замка, который из-за них бегал весь в мыле. Дело не в том, что ощущалась нехватка кадров, — крестьяне каждый день выстраивались в очередь, в надежде получить хоть какую-то работу в замке, даже зная, чем это может им грозить, — а в том, что каждую новую горничную надо было вымыть, натереть благовониями, нанести татуировки, сделать пирсинг, приодеть, обучить ремеслу — дел по горло. Крестьянам же настолько скучно было жить в их захолустье с интернетами, hi-end электроникой, однообразными новостями и развлечениями масс-медиа, что они все поголовно были готовы на приключение, могущее стоить им жизни, лишь бы оно было по-настоящему интересным, как в замке.

Надобно отметить, что к тому времени у крестьян пульт управления ТВ и прочей аппаратурой прочно сросся с манипулятором типа мышь, и всё своё время они бездумно проводили в обсессивном кликаньи кнопками смены каналов виртуальных миров, в то время, как в замке не было не только интернетов и электричества, но даже водопровода (воду брали из колодца) и канализации. Дерьмо выбрасывали прямо в ров за крепостной стеной замка, который, раз в несколько лет, крестьяне прочищали, отвозя удобрения на свои поля (на которых, из-за просиживания в интернетах, обычно никого не бывало, кроме как по заданию замка). Так что на полях произрастали диковинные растения, способные поразить любого биолога, если бы тот оторвался от компьютера, порой даже насекомоядные, порой даже человекоядные, телепатически требовавшие себе поклонения и принесения в жертву первенцев, которых крестьяне, как сомнамбулы, приносили к сроку на поля, сами того не замечая.

Справедливости ради стоит упомянуть единственное электронное устройство, стоявшее прямо у ворот замка — сканнер, находивший и уничтожавший все электронные устройства входящих посредством направленного электромагнитного импульса, с чем было связано немало забавных курьёзов, например, гибель нескольких паломников с аппаратами искусственного сердца. В лакейской это была одна из любимых историй за кружкой имбирного эля, когда рассказчик в конце, по традиции, восклицал: “Уж ежели остановилось, так остановилось, и нефиг выёбываться!”, и довольно хлопал себя по ляжкам.



* * *



Однако пора вернуться в гостиную. Наталья Фёдоровна встала из-за фортепьяно, ресницы её чуть подрагивали от возмущения. “Неужели Вы полагаете, граф, что Ваши усилия обратить Рахиль в иезуитство могли остаться незамеченными?” — медленно и с расстановкой произнесла она. Граф Прункин на секунду нахмурил брови, пытаясь оценить угрозу в её голосе. “Мадемуазель”, — начал он, — “то, что Вы посчитали усильями, для меня неощутимо, моё могущество не встречает сопротивления с тех пор, как я стал обладателем заветной “ракушки” с Запорожцем внутри. Пусть это Вас и удивит, но я решил прямо сейчас преподать Вам небольшой урок.” Граф внушительно поднял правую руку, перепачканную в машинном масле, складки его затылка налились кровью, на лбу выступила испарина. “Ползи!” — приказал он. Наталья Фёдоровна, несмотря на громадное внутреннее сопротивление, стала медленно опускаться на колени, кусая губы от напряжения. Уже стоя на четвереньках и всем телом подавшись к Прункину, как лань, которая тянется к ветке, она произнесла, не теряя достоинства: “Прункин, Вы же знаете, Рахиль находится под моим особым покровительством. Будьте уверены, что я употреблю всё своё влияние, чтобы самой обратить её в иезуитство прежде, чем Вы доберётесь до неё. Зная Ваше коварство, я ждала от вас нечто подобное, но quod licet Jovi, non licet bovi!” Последним усилием она достала из лифа своей чёрной туники колокольчик, испещрённый надписями на иврите, и позвонила. Дверь отворилась, и в гостиную вошла Рахиль, держа в руках массивный серебряный поднос. На вид она была прехорошенькой барышней лет 15 с едва сформировавшейся грудью. Её мать внезапно скончалась сразу после родов (хотя они прошли без осложнений), а Наталья Фёдоровна сразу приютила малышку.

Рахиль стояла, полузакрыв веки в сомнамбулическом трансе. Её наготу скрывала лишь полупрозрачная кисея, закреплённая на волнах мелких кудрей золотым обручем наподобие фаты, на шее — узкой полоской едва приметный ошейник с кольцом. Медленно, но с какой-то неотвратимой твёрдостью она проследовала к графу. Прункин бросил взгляд на поднос и похолодел, сердце графа оборвалось и провалилось куда-то в зияющую пустоту. На подносе, в самом его центре, лежал нефритовый ключ от средства передвижения, именуемого в простонародье Жигули. Граф опрометью бросился вон из гостиной, позабыв даже свою шпагу, прислонённую к креслу. Напоследок мелькнула мысль: “Воистину, нет ничего унизительней, чем быть просто владельцем “ракушки” с Запорожцем! Но я этого так не оставлю!”

Что же касается судьбы Жигулей, они были в замке без надобности, и тихо ржавели уже который год подряд на каком-то крестьянском подворье (крестьяне предпочитали подержанные “иномарки”). Гнили, своей заброшенностью и унынием напоминая туристам развалины замков Фландрии. Бывало так, что даже выстраивалась очередь желающих сфотографироваться на фоне столь живописных, без единого граффити, руин. Охочие до слухов крестьяне утверждали, что видели в ржавеющем остове каких-то чёртиков или, по крайней мере, рога, но что не приглючится от долгого занудного кача в играх 4D MMORPG, так что даже в лакейской этот слух был не популярен.



* * *



Вечерело. Рахиль гуляла по осеннему парку, машинально декламируя себе под нос. Опавшие листья взлетали и тут же падали, словно желая облепить её беленькие сапожки. “И возвращались мы с Совета Нечестивых, и я размозжил ей голову, а она кусала мне пяту, и глубоко опечалились мы, так что волосы её лона поседели, и предались мы любовным…”

- А что это вы читаете? — поинтересовался тем временем подошедший Александр.

- Погодите. …Потому что не было ещё у меня девицы с седым лоном, — закончила Рахиль. Её щёки зарделись, — Вы, конечно, знаете эту вещь, апокрифическое Евангелие от Евангелия…

“…недалеко падает”, — чуть было не брякнул Александр, но вместо этого процитировал с некоторым пафосом что-то из “Grundsatze der deutschen Rechte in Sprichwortern” — человек он был нерешительный и стеснялся сморозить глупость в присутствии девушки. Из глубины парка они постепенно подходили ближе к стене замка. “А вы верите в веру?”, внезапно спросила Рахиль, и, заметив удивление Александра, тут же поправилась: “Нет, я не про женское имя”.

- Честно говоря, никогда об этом не думал, — признался Александр, — когда совсем ничего не ясно, я просто смотрю на птиц.

- И что же вы там видите?

- Вот, к примеру, ворона полетела на норд-норд-вест, это значит, скоро начнётся гроза.



И действительно, не успели они дойти до замка и пол-пути, как небо нахмурилось, и начался затяжной осенний промозглый ливень. К крыльцу они подошли уже изрядно промокшие, но Александр был на верху блаженства, ибо считал, что ему удалось произвести впечатление.



“Пройдёмте ко мне, я напою вас чаем, ведь вы совершенно промокли!”, — предложила Рахиль. По длинному узкому коридору они прошли в её комнату, где, потрескивая, горел камин. Служанка принесла чай. “Отдайте ей сюртук, вы в нём ещё, не дай Бог, лихорадку подхватите! Мы с вами уже второй день знакомы и можем пренебречь формальностями. А я сниму шаль”, — улыбнулась Рахиль. Служанка тихо удалилась с их верхней одеждой. Повернувшись спиной к Александру, Рахиль задержалась над подносом с чайными принадлежностями чуть дольше, чем ожидалось, перенося его на чайный столик у кушетки. “Наверно ей тяжело?” — успел подумать Александр, глядя на её хрупкие руки, но предлагать свою помощь было уже поздно. “Как знаток орнитомантии, я полагаю, вы оцените роспись потолка моей комнаты. Прилягте на кушетку, там вам будет удобнее”, — предложила Рахиль, когда они напились чаю.



Александр расположился на кушетке и взглянул на потолок. Рахиль, тем временем совершенно согревшись, расстегнула пару тугих кнопок на платье. Потолок был расписан летящими птицами. Машинально Александр попытался выстроить их полёт в предсказание, но совершенно запутался в сложности узора линий, у него даже слегка закружилась голова. Через какое-то время узор начал немного проясняться, оставив в его уме всего лишь два чётких знака: “Обман” и “Разрушение”, перетекающие один в другой. “Чтобы это могло означать?” — подумал он, — “Иллюзия будет уничтожена?” Веки его налились тяжестью и закрылись сами собой. Он почувствовал, как кто-то нежно покусывает его за мочку уха. “Как хорошо!” — успел подумал он перед тем, как кануть в забытьё.



* * *



Смеркалось. В гостиную вошла раскрасневшаяся Рахиль, шатаясь, как полупьяная. Её сорочка была вся в крови и какой-то слизи. Рахиль стояла и улыбалась, слизывая капельки крови с уголков рта. Глядя на неё, Наталья Фёдоровна тоже почему-то облизнулась, но дальнейшие слова её прозвучали строго: “Я, конечно, понимаю — молодой, растущий организм… Но, всё же, тебе придётся поумерить свои аппетиты, дорогая. Хранилище памяти может сотворить множество характеров, но вот тела… С телами проблема. Наши алхимики выбились из сил, но не могут выращивать гомункулов наших гостей так же быстро, как ты приводишь их ко Спасению. Александр продержался всего два дня… И потом, нам не помешало бы общество. Кто-то ещё должен оценить мою игру на фортепьяно, пить с нами чай в беседке, послужить фоном и в других приятных занятьях…” Рахиль рухнула в ноги Наталье Фёдоровне, обняла их, и разразилась рыданиями. “Я… Я пыталась… Пыталась поддерживать разговор… Но ничего не могла с собой поделать…” — сквозь всхлипы бормотала Рахиль. Наталья Фёдоровна нежно погладила её по головке, стараясь не запачкаться о те пряди волос, что слиплись от крови. “Не плачь, девочка моя. Право же, всё это не стоит слезинки ребёнка. Мы обязательно что-нибудь придумаем потом, а сейчас прими тёплую ванну и отдохни”, — ласково сказала Наталья Фёдоровна.



* * *



Тем временем армия нанороботов Прункина внезапно, под покровом сумерек, подошла вплотную к стенам замка. Наталья Фёдоровна вызвала в ответ полчища демонов, потому как нанороботы стали забираться на стены, становясь друг на друга. Кто же победит? Нанороботы или демоны? Демоны или нанороботы? — недоумевает нетерпеливый читатель. Наша прямота и откровенность всегда говорили сами за себя, так что мы не будем томить читателя и интриговать на пустом месте. Конечно, боевые нанороботы, сделанные из новейшейшего тугоплавкого сплава, оснащённые экранами от электромагнитного излучения. Демоны легко бы справились с людьми или демонами уровнем ниже, но их молнии, файрболлы, замораживание, физическая сила, психические атаки и даже перенос в другое измерение не действовали на нанороботов, которые, к тому же, автоматически корректировали свою нуль-фазу обратно в данную суперструну реальности. По этой же причине не срабатывали и превращения. Очень скоро мирный замковый парк наполнились дымом, запахом палёного машинного масла и лязганием конечностей отвратительных нанороботов. Следует отметить, что в замке были толстые стены и хорошая звукоизоляция, так что ничего не подозревающая Рахиль продолжала нежиться в тёплой воде, заранее нагретой служанкой. А если уж вообще упоминать слуг, отважно выступивших на защиту замка, то все они были уничтожены в самом начале схватки.



* * *



Вызванный Натальей Фёдоровной демон Консалтинга и Оценки переминался от скуки с ноги на ногу в своей пентаграмме в кругу, зевая и ожидая позволения заговорить. “Есть идеи?” — оторвавшись от наблюдения за расползающимися нанороботами в огнях пожара и отойдя от окна, наконец спросила Наталья Фёдоровна. “Прежде всего, вы ничем не отличаетесь…” — ровным голосом произнёс демон. “Я и Прункин?” — с удивлением и негодованием переспросила Наталья Фёдоровна. Брови её взметнулись вверх, обстановка стала накаляться. Демон равнодушно продолжал: “И Вы, и Прункин, и Рахиль, и жители окрестных…” “Достаточно!” — Наталья Фёдоровна остановила речь демона, непроизвольно подкрепив приказ жестом отталкивания. Но тут её негодование внезапно сменилось усталостью, словно весь тяжёлый груз прожитых 40 лет разом навалился ей на плечи. “Дальше”, — негромко сказала она. “Посмотрите, как катится капля дождя по стеклу”, — продолжил демон, изучая пентаграмму, — “Она стремится попасть вниз. Свернёт ли она чуть-чуть направо или чуть-чуть налево, результат один, стекло одно и то же. Вся Ваша воля — уже существующая неровность стекла. Помнится, Вы поспорили с Прункиным?” Наталья Фёдоровна молчала, глядя куда-то внутрь себя. Выдержав паузу, демон спросил: “Мне позволено уйти?” В задумчивости Наталья Федоровна щёлкнула пальцами, и тело демона растаяло.



* * *



Через мгновение она собралась, сосредоточилась и первым делом позвонила в колокольчик. Тотчас явилась свежевымытая и пахнущая настоем из трав Рахиль, на этот раз совершенно обнажённая, прямо из ванной, оставляя на полу мокрые следы. Наталья Фёдоровна хлопком ладоней вывела её из транса. Обратив внимание на шум в парке, Рахиль поглядела в окно и немного встревожилась происходящим, но Наталья Фёдоровна всем своим видом, решительным и уверенным, быстро её успокоила.

- Сестра, желаешь ли ты принять нашу веру?, — разглядывая ногти, вдруг поинтересовалась Наталья Фёдоровна. После многих коленопреклонений и благословений Рахиль ответствовала: “Моли Бога обо мне, грешной, чтобы привел Он меня к благому концу и сделал из меня добрую христианку”. - Да услышит Господь богомоление наше, и да соделает Он из тебя добрую христианку, и да приведет тебя ко благому концу. Отдаешь ли ты себя Богу и Евангелию?

- Отдаю, — кротко ответила Рахиль, не отводя взор.

- Обещаешь ли ты, что отныне ты не будешь вкушать ни мяса, ни яиц, ни сыру, ничего животного, кроме водного и растительного; что не будешь говорить неправду, не будешь клясться, не будешь вести развратной жизни, не пойдешь одна, если будешь иметь возможность найти спутника; что не отречешься от веры из боязни воды, огня или другого какого-либо наказания? — спросила Наталья Фёдоровна, сверяясь с бумажкой. Последовал утвердительный ответ. Наталья Фёдоровна возложила ей на голову Евангелие и зачитала первую главу от Иоанна. “Как професса, властью, данной мне Господом нашим, посвящаю этого новициата-схоластика в сестринство Общества Иисуса. Ad majorem Dei gloriam!” — торжественно продекламировала Наталья Фёдоровна, после же разоблачилась от одежд своих. Рахиль немедленно бросилась к её клитору и принялась старательно его вылизывать. Ведь если любовная связь насчитывает уже 15 лет, незачем тратить драгоценное время на прелюдию, не так ли? От облизывания и сосания клитор Натальи Фёдоровны где-то за минуту достиг размеров вполне внушительного фаллоса, а потом они предались своим обычным любовным утехам прямо на ковре гостиной (идти к спальне было уже небезопасно).



* * *



Едва они успели передохнуть, как яркий столп света упал с потолка, осветив гостиную, разметавшееся тело Рахили, и, попутно, сколлапсировав весь пространственно-временной континуум нашей вселенной. Кроме гостиной, ничего не осталось, да и та медленно растворялась в окружающей пустоте, осыпаясь по углам, как тающий сахар. Рахиль, в одеянии из света, живой вознеслась на Небеса, благодаря непорочности своей души. Дело, по-видимому, в том, что Рахиль, как известно, была последней из запечатлённых 144000 живых праведников двенадцати колен Израилевых, и Элохим явно заждались финала, сократив его настолько, что мёртвые даже встать не успели из своих могил. Не беда, всем огласили приговор потом, оформив задним числом. Добродетель же и праведность Рахили были так высоко оценены, что она сразу же попала в круг приближённых Господа.



Тем временем Наталья Фёдоровна понаблюдала, одеваясь, за вознесением, и остановила себе сердце, озаботившись перед этим принять такую позу, чтобы упасть на пол как можно изящнее. Благодаря ходатайству Рахили, Наталья Фёдоровна была прощена и также приня